RU | EN
Тел.1: (495) 691-67-89
Тел.2: (495) 691-67-05
E-mail:
Главная > Интервью и комментарии

Интервью и комментарии

Архив: 2018201720162015201420132012201120102009200820072006200520042003

20 февраля 2018Российская газета

Нужно делиться

Региональных чиновников могут обязать передавать больше налогов муниципалитетам. Речь идет, в частности, о половине платежей по упрощенной системе налогообложения и как минимум о 30 процентах НДФЛ. С такой инициативой в рамках грядущей налоговой реформы выступила общероссийская общественная организация малого и среднего предпринимательства "ОПОРА РОССИИ". Представители бизнес-сообщества уверены: субъекты МСП должны формировать более половины доходов муниципалитетов. В таком случае местные чиновники будут заинтересованы в развитии этого сектора экономики. Как сейчас складываются межбюджетные отношения в регионах Северо-Западного федерального округа, необходимо ли их корректировать, выясняла корреспондент "Российской газеты".

Очередь за денежным пирогом

В нынешней редакции Бюджетный кодекс РФ позволяет регионам самостоятельно определять, достанется ли муниципалитетам какой-то процент платежей по упрощенной системе налогообложения (УСН) или нет. В список тех, кто передает часть УСН в местные бюджеты, входят порядка 40 субъектов РФ. Остальные сохраняют весь объем этих налоговых поступлений в региональной казне.

В Вологодской области, к примеру, в городские округа поступает 20 процентов налога, взимаемого в связи с применением упрощенной системы налогообложения. Бюджетам муниципальных районов достается уже 50 процентов УСН. В Калининградской области этот показатель составлял в позапрошлом году 30 процентов и для городских округов, и для районов. Но в прошлом году муниципальную долю УСН в эксклаве урезали до 20 процентов.

- В целом по стране часть доходов от платежей по упрощенной системе налогообложения получают меньше 50 процентов муниципалитетов, - делится информацией председатель Калининградского регионального отделения "ОПОРЫ РОССИИ" Олег Газизов. - Однако руководство тех российских субъектов (например, Московской и Свердловской областей), где активно внедряется эта система, оценивают ее положительно. По их мнению, местные власти начинают считать деньги, они по-другому начинают относиться к малому бизнесу, который работает на его территории.

Что касается НДФЛ, регионы обязаны перечислять в районы и города как минимум 15 процентов доходов консолидированного бюджета субъекта РФ от этого налога. Все, что свыше, остается на усмотрение региональных чиновников. Областные власти могут с помощью НДФЛ выравнивать доходы муниципалитетов - самым "бедным" отдавать сто процентов подоходного налога, собираемого на месте, а самых "богатых" ограничить обязательными 15 процентами. А могут и вовсе оставить весь "необязательный" объем НДФЛ в региональной казне.

Половина реформы

Депутаты и общественники Великого Новгорода еще два года назад пытались добиться увеличения доли налогов, перечисляемых в муниципальные бюджеты. Ведь региональный центр не только получает минимальный 15-процентный подоходный налог, но и не может распоряжаться никакими платежами в рамках упрощенной системы налогообложения.

Инициативная группа разработала поправки в региональный закон "О межбюджетных отношениях в Новгородской области". Документ устанавливал планку поступлений от УСН, зачисляемых в муниципальный бюджет, на уровне 20 процентов. И доводил муниципальную долю подоходного налога как минимум до 30 процентов.

- В 2016 году наша инициатива отклика не нашла. В прошлом году реформа была воплощена в жизнь лишь наполовину, - рассказывает председатель новгородской региональной общественной организации "Собрание коренных новгородцев", кандидат экономических наук Анна Черепанова. - С 2018 года муниципальные образования Новгородской области, в том числе и региональный центр, получают 50 процентов платежей в рамках УСН, затем в течение пяти лет эту планку доведут до 100 процентов. Однако доля подоходного налога, зачисляемого в бюджет Великого Новгорода, так и осталась минимальной.

По словам эксперта, 50 процентов УСН для Великого Новгорода - это порядка 250-300 миллионов рублей в год. Этих денег недостаточно, чтобы город смог превратить "бюджет выживания" в "бюджет развития". Ведь в последние годы, чтобы сократить дефицит казны и минимизировать объемы привлеченных кредитов в коммерческих банках, Великий Новгород вынужден был сокращать расходы на социальную сферу, благоустройство, инфраструктуру, исполнение судебных решений.

- По нашим оценкам, городу требуется дополнительно порядка миллиарда рублей в год, чтобы закрыть все финансовые бреши, - продолжает Анна Черепанова. - Только после этого можно будет говорить о каких-то мерах по повышению качества жизни горожан, развитию сектора МСП и так далее. 15 процентов НДФЛ для Великого Новгорода - это как раз порядка 750 миллионов рублей. В комплексе с передачей части доходов по УСН повышение муниципальной доли подоходного налога принесло бы бюджету требующийся миллиард. Однако без перераспределения подоходного налога реформа с платежами по УСН обеспечит Великий Новгород лишь четвертой частью необходимой суммы. Поэтому мы, разумеется, приветствуем предложение представителей бизнес-сообщества и надеемся, что оно обретет законодательную силу. Тогда межбюджетная реформа, не воплощенная в жизнь на сто процентов на региональном уровне, будет завершена на федеральном уровне.

Дела трансфертные

Директор Института реформирования общественных финансов, доктор экономических наук Владимир Климанов согласен, что перераспределение УСН и НДФЛ в пользу муниципалитетов сделает власти на местах более заинтересованными в развитии малого предпринимательства и в борьбе с теневой занятостью. Однако насколько весомым окажется позитивный экономический эффект, связанный с активизацией муниципальных чиновников и субъектов МСП, сейчас сказать сложно.

В то же время нельзя забывать про проблемы, которые может повлечь за собой реформа межбюджетных отношений. Это и несбалансированность региональных бюджетов, и сложности с администрированием налоговых поступлений, и увеличивающийся дисбаланс в социально-экономическом положении муниципалитетов.

Ведь большую часть доходов муниципальных образований сейчас формируют трансферты из региональных бюджетов. Если субъекты РФ лишить существенной части налоговых поступлений, не предоставив им ничего взамен, объем межбюджетных трансфертов тоже снизится. В результате выиграют города, где предприниматели уже создали большое количество высокооплачиваемых рабочих мест. А сельские территории, жители которых работают в крупных населенных пунктах, наоборот, окажутся в проигрыше.

- В целом у инициативы, на мой взгляд, плюсов больше, чем минусов, - подчеркивает Владимир Климанов. - Если вспомнить ситуацию пятилетней давности, в распоряжении муниципальных образований действительно оставалось значительно больше налоговых доходов, чем остается сейчас. Однако с тех пор у субъектов РФ появились дополнительные социальные расходы, во многом обусловленные федеральными инициативами. Поэтому налоговая реформа, на мой взгляд, не окажется успешной, если не будет компенсирована возникающая несбалансированность региональных бюджетов. Это может быть либо передача дополнительных федеральных доходных источников на уровень субъектов федерации, либо снижение объема региональных расходных обязательств.

Слово за регионом

В то же время проблемы, с которыми сейчас сталкивается малое и среднее предпринимательство, с увеличением объема муниципальных налоговых поступлений никуда не исчезнут, развивает тему Олег Газизов. Да и сами налоги вряд ли заметно пополнят местные бюджеты.

- Если для Калининграда, где сосредоточено до 80 процентов всей промышленности региона, это еще что-то будет значить, то для муниципалитетов области, в которых очень мало субъектов МСП, новое "финансовое вливание" не окажется существенным, - поясняет председатель Калининградского регионального отделения "ОПОРЫ РОССИИ".

Конечно, у местных властей появится стимул способствовать открытию новых малых предприятий на своей территории. Поэтому межбюджетная реформа в любом случае окажется полезной. Однако многие проблемы сектора МСП способны решить только региональные власти. Речь идет, в частности, о снижении ставки для УСН.

- Напомню, что еще восемь лет назад российские власти предоставили регионам право самостоятельно снижать ставку для упрощенной системы налогообложения. До сегодняшнего дня этой возможностью воспользовались 70 субъектов федерации из 85. Руководство Калининградской области до недавних пор отказывалось снижать налоговую нагрузку на малый бизнес, и пока она остается одной из самых высоких в стране. Об этом недавно, как мы знаем, напомнил "Балтийский деловой клуб". После чего губернатор заявил, что правительство продолжит работу по прохождению регионального закона о снижении ставки по УСН. Однако не пояснил, в какой именно форме, - подводит итог Олег Газизов.



https://rg.ru/2018/02/20/reg-szfo/zachem-regionam-szfo-delitsia-nalogami-s-municipalami.html


19 февраля 2018Давыдов.индекс

Владимир Климанов: конечных результатов на форуме достигнуто нигде не было

Большое внимание было уделено теме разграничения полномочий. Одна из секций была посвящена в том числе и налогам. Но больше вопросов поднималось по теме разграничения расходных обязательств. В том числе звучала мысль о централизации платежей за неработающих граждан, которые сейчас осуществляются из региональных бюджетов. Губернаторы высказывали идеи в части увеличения полномочий по контрольно-надзорным действиям, по регулированию разного рода вопросов. И, помимо этого, основной темой обсуждения на встрече премьер-министра и членов правительства с губернаторами (кстати, в этом году было беспрецедентное число приехавших в Сочи глав регионов) был вопрос определения новой методики дотаций разных межбюджетных трансфертов на 2019 год. Накануне, за несколько дней до этого, в регионы было разослано письмо с вариантами методики распределения дотаций на 2019 год, которые подготовили Минфин и правительство. В частности, по одному из вариантов было предложение перейти на выравнивание в соответствии с модельным бюджетом, то есть с тем объемом расходных обязательств, которые есть у каждого региона, а не по методике распределения дотаций в соответствии с налоговым потенциалом, как это делается сейчас. Предлагалась еще пара промежуточных вариантов. Поэтому губернаторы, а их выступало достаточно много на форуме, придерживались разных позиций при выборе формы распределения межбюджетных трансфертов. Конечных результатов на форуме достигнуто нигде не было. Форум стал дискуссионной площадкой, на которой губернаторы получили возможность высказаться.


http://davydov.in/region/rif-2018-medvedev-i-gubernatory-itogi/vladimir-klimanov-konechnyx-rezultatov-na-forume-dostignuto-nigde-ne-bylo/


14 февраля 2018Российская газета

Первая из областей

Москва, Санкт-Петербург, Подмосковье - эти три территории заняли первые строчки рейтинга регионов по качеству жизни-2017, подготовленного "РИА Рейтинг". Чтобы определить, где лучше всего жить, использовались 72 индикатора, среди которых уровень доходов, занятость населения, жилищные условия, обеспеченность детскими садами.
- Рейтинг не стал неожиданным, столицы - традиционные лидеры, - прокомментировал "РГ" результаты исследования директор Института реформирования общественных финансов Владимир Климанов. - Четвертая позиция Татарстана тоже вполне оправдана, так как в городах и селах республики очень высокие показатели как по доходам населения, так и по качеству инфраструктуры. В топ регионов-лидеров попали сразу три территории Черноземья (Белгородская, Воронежская и Липецкая области), где всегда уровень жизни людей будет выше, чем в Сибири или на Дальнем Востоке.
По словам эксперта, Краснодарский край всегда был магнитом для приезжих, поэтому по объемам строительства в последние годы занимал лидирующие места среди российских регионов.
Замыкает десятку регионов-лидеров по качеству жизни Калининградская область, которая заметно улучшила свои позиции. По доле современных торговых площадей регион переместился с 48-го на 12-е место. Во многом это связано с приходом в регион строительного ритейлера. Открываются в регионе и новые заведения общепита - по этому показателю регион перепрыгнул с 17-й строчки рейтинга на 13-ю.
Калининградскую область многие эксперты давно называют "страной малого бизнеса". Однако на практике это не означает, что "малышам" в регионе живется вольготно. Они сталкиваются и с исключительной проблемой экслава - необходимостью везти свой товар в другие российские регионы через несколько границ.
Самый резкий скачок по итогам прошлого года показал Крым, который переместился с 66-го на 55-е место. Эксперты объясняют это в том числе снижением безработицы. Да и зарплаты у бюджетников заметно подросли. По данным Крымстата, педагоги в среднем получают 24 153 рубля в месяц.
Москва, Санкт-Петербург и Подмосковье заняли первые строчки рейтинга
Директор региональной программы НИСП Наталья Зубаревич объясняет это солидными безвозмездными вливаниями в прошлом году. Для сравнения, Крым через трансферты получил за 10 месяцев 2017 года 80 миллиардов рублей, а весь Дальний Восток - 176 миллиардов рублей.
Последние строчки рейтинга занимают КЧР, Ингушетия и Тыва. "В Туве всегда были крайне скромные бюджетные расходы на социалку, - говорит Владимир Климанов. И добавил, что территории Северного Кавказа относятся к высокодотационным, отсюда и такие низкие показатели качества жизни. "Не удивлюсь, если в следующем году в этом рейтинге регионов-аутсайдеров окажется и Дагестан, - полагает эксперт.
Самая большая проблема в Ингушетии - дефицит детских садов. Большинство дошколят вынуждены сидеть дома.
- Помочь в строительстве детских садов и школ просим многих, не стесняемся обращаться в крупные структуры, - рассказал глава Ингушетии Юнус-Бек Евкуров.
В республике открываются и частные детские сады, но их можно пересчитать по пальцам. И даже в них, несмотря на кусачие цены, огромная очередь. В Ингушетии есть идея организовать занятия для "приходящих" детей. В тихий час или когда малышей заберут родители, педагоги смогут готовить других детей к школе.
Рейтинг показал катастрофический разрыв по уровню жизни в различных регионах. Например, зарплата на Ямале от 88,7 тысячи рублей на человека, а в Дагестане едва доходит до 21,3 тысячи рублей. Продолжительность жизни в Тыве 64 года, а в Ингушетии больше 80 лет.


https://rg.ru/2018/02/14/nazvany-luchshie-regiony-rossii-po-kachestvu-zhizni.html


1 февраля 2018Профиль

Шесть процентов надежды

Поможет ли очередная госпрограмма гражданам, мечтающим о квартире, и зачем стимулировать ипотечный и строительный рынки, у которых и так все хорошо

Дешевая ипотека — новая демографическая инициатива Владимира Путина. Поможет ли она росту рождаемости, или в ней больше обычных семей заинтересованы банки, строители и девелоперы?

В начале января стали известны все детали программы субсидирования ипотечных кредитов для семей с детьми. На сайте правительства появилась полная версия соответствующего постановления. Впервые о масштабном проекте еще в ноябре заговорил Владимир Путин. Вместе с правительством он выразил уверенность, что ставку 6% осилит большинство россиян. Все, что выше, готово взять на себя государство. Однако у привлекательной с виду концепции есть множество подводных камней, и, вполне возможно, девелоперам и банкам она поможет больше, чем тем, кому адресована изначально.
Все для людей
«Покупая жилье на первичном рынке или рефинансируя ранее полученные ипотечные кредиты, семьи могут рассчитывать на субсидирование государством процентной ставки сверх 6% годовых», – говорил Владимир Путин в конце ноября. Символично, что делал он это на заседании координационного совета по реализации национальной стратегии в интересах детей на 2012–2017 годы. Именно наличие детей в семье (причем во множественном числе) – главное условие для получения ипотечной скидки. Если ребенка два, государство будет помогать три года, если три – сразу пять лет. Но родиться эти дети должны строго с 2018 по 2022 год. Если за это время родится и второй, и третий ребенок, срок суммируется (8 лет). «То есть в таком случае государство берет на себя более 4% стоимости кредита, – подсчитывал президент. – По оценке Минстроя, в предстоящие пять лет эта программа может охватить свыше 500 тысяч семей». На тот момент средневзвешенная ипотечная ставка по стране составляла 10,5%. С тех пор Центробанк успел еще раз (шестой за год) снизить ключевую ставку – до 7,75%. Вместе с ней опустилась и средневзвешенная по ипотеке – до 9,8% (10,78% за 11 месяцев 2017‑го). При этом регулятор обещает и дальше смягчать свою денежно-кредитную политику, хоть и умеренно.
Эксперты практически единогласно прогнозируют год дешевой ипотеки. Самые смелые цифры – 8% к декабрю. Это на три с лишним процента ниже показателя прошлого июня, который на тот момент считался рекордным за всю новейшую историю России. Президент Сбербанка Герман Греф и вовсе уверен, что «уже не за горами» ставки 5%. Так или иначе, властям, видимо, придется компенсировать даже меньше четырех с лишним процентов, о которых говорил Путин.
Ипотекой по сусекам

Сбербанк рекордно снизил ставки жилищного кредитования, а Герман Греф предрек возврат рынка к докризисным показателям

Для чего же все это вообще затевается? Официальный ответ всего через два дня после выступления президента дал глава правительства. «Мне кажется, это существенным образом и людей мотивирует, и, с другой стороны, простимулирует само по себе ипотечную программу, что тоже для нас исключительно важно», – объяснил Дмитрий Медведев.
С рождаемостью все более-менее понятно. Демографы сходятся на том, что в этом вопросе собственное жилье действительно нередко становится камнем преткновения. Хотя меры стимулирования многим из них кажутся весьма слабыми. «Множество молодых семей очень страдают оттого, что не могут его приобрести. Сейчас молодые люди не умеют жить в одной квартире с тремя поколениями. А если считать и детей, то уже с четырьмя, – говорит директор Института демографической безопасности Ирина Медведева. – Я думаю, льготные условия по ипотеке сыграют очень большую роль в этом вопросе. Если бы за третьего ребенка бесплатно давали жилье или гасили все долги по ипотеке, было бы совсем хорошо. Но и так хоть что-то. Ведь ипотека – это капкан, который действительно мешает молодым семьям развиваться. Откуда у них деньги на свою квартиру?»
Или для банкиров?
А вот нужно ли дополнительно стимулировать ипотечный и строительный рынки, да еще и за счет бюджетных денег, вопрос спорный. Весь прошлый год они росли небывалыми темпами и вот-вот выйдут на докризисный уровень. Причиной тому и рекордно низкая инфляция, повлекшая за собой снижение всех ставок (до такой степени, что ведущие банки понижали их, даже не дожидаясь формального решения ЦБ), и отложенный спрос. Граждане два года не решались разбираться с квартирным вопросом и в 2017‑м наконец стали отрываться по полной.
За 11 месяцев россияне взяли кредитов на 1,73 трлн руб. Гендиректор АИЖК Александр Плутник ожидает 1,8 трлн по итогам года. Есть и более оптимистичные прогнозы. Министр строительства и ЖКХ Михаил Мень ставит на 1,9–2 трлн руб. ипотечных кредитов по итогам прошлого года. Это гораздо больше, чем год назад (1,47 трлн руб.) и сравнимо с показателями 2014‑го (1,75 трлн руб.). Именно после декабрьского решения ЦБ поднять ключевую ставку до 17% и начался длительный спад ипотеки.
Впрочем, стоит отметить, что сильный всплеск выдачи ипотечных кредитов (34% прироста за 11 месяцев) наполовину ушел не в покупки нового жилья, а лишь в рефинансирование (перекредитование по новым, сниженным ставкам процентов): задолженность по этим кредитам тоже выросла заметно, но всего лишь на 15,4% (данные ЦБР). В ноябре она впервые достигла 5 трлн руб.
В октябре 2017-го процентная ставка по ипотеке (по кредитам, выданным за месяц) впервые стала однозначной – менее 10%. В ноябре она еще упала до 9,8% – рекордно низко. То, что снижение ставок на ипотечном рынке стимулирует его рост, сомнений не вызывает. Многие банки уже в прошлом году, в разгар демпинговой гонки, фиксировали повышение спроса на 30%.
У программы есть несколько нюансов. О некоторых еще в ноябре говорил Путин, о других стало известно только из постановления правительства. Например, для участия в программе кредит не должен превышать 8 млн руб. для Москвы, Санкт-Петербурга и их областей и 3 млн – для всей остальной страны. По данным самих девелоперов, в прошлом году средняя цена квартиры в московской новостройке выросла на 7% и достигла 96,1 тыс. руб. за кв. м. Средняя площадь в той же столице составляет 61 кв. м. Помножив одно на другое, получим 5,8 млн руб. То есть уложиться в заветную сумму в Москве можно. Хотя для троих детей нужна минимум трехкомнатная, лучше 4‑комнатная квартира, а она заметно дороже.
А вот в регионах ситуация другая. Цены там варьируются от субъекта к субъекту. В Томске оптимальной считается 45 тыс. руб. за кв. м, в Кургане – 56,5 тыс., а в Уфе – уже 61,5 тыс. Жителям столицы Башкирии уложиться в 3 млн уже не удастся – та же квартира площадью 61 кв. м обойдется им в 3,7 млн руб. По всей видимости, доплачивать придется из своих средств. Из них же придется брать 20% от стоимости квартиры на первоначальный взнос, ведь правительственные субсидии будут выделяться не гражданам, а банкам. Это проблема – ведь гражданам, для которых процент по ипотеке все равно будет 6%, все равно, под какой процент в реальности даст им кредит банк и сколько он получит субсидий. Это может стимулировать банки не снижать формально процентную ставку, ведь чем она выше, тем больше субсидий получит сам банк.
Вроде бы привычное требование о заключении договоров страхования, как личного, так и недвижимости, может стать неожиданностью для многих непосвященных заемщиков. К тому же льготы действуют, только пока гражданин исправно вносит ежемесячные платежи. В прошлом году прирост просроченной задолженности россиян по всем видам кредитов в четыре раза опережал рост кредитного портфеля банков.
Но это еще мелочи. Куда важнее то, что щадящие условия даются не на весь срок, а на 3–5 лет. Дальше стоимость кредита повышается до уровня ключевой ставки ЦБ (что важно, на день выдачи кредита) плюс 2%. То есть те, кто воспользуется своим новым правом прямо сейчас, в 2021‑м или 2023‑м будут платить уже 9,75% годовых. Если с экономикой страны все будет нормально, то процентные ставки к тому моменту будут намного ниже. И ведь переплачивать предстоит гораздо дольше, чем продлится льготный период, – средний по стране ипотечный кредит берется на 15,7 года (октябрь 2017-го, данные ЦБР).
Да, в постановлении прописано, что ключевая ставка плюс 2% – это всего лишь верхняя планка, соблюдать ее совсем не обязательно. «На мой взгляд, это самый важный момент, на котором не делают акцент власти. А зря, – говорит Ирина Радченко из Международной академии ипотеки и недвижимости. – Три года и даже пять лет – это очень мало. Погасить за такой срок ипотеку, тем более с несколькими детьми на руках, в России способны единицы. А что потом? В лучшем случае люди получат процент сильно выше рынка. Но тогда они хотя бы смогут перекредитоваться в другом банке».
«Действительно, многие банки будут рады предложить свои услуги и перекредитовать таких заемщиков по более низкой ставке. С этим проблем быть не должно», – подтверждает заместитель первого проректора Российской экономической школы (РЭШ) Олег Шибанов.
«Но ведь есть и более пессимистичные варианты, – настаивает Радченко. – Что если экономику снова настигнет кризис? Если ключевая ставка снова поднимется до 17%? Тогда людям придется выплачивать 19%? Многие ли отдают себе отчет в таких последствиях? Самая большая проблема как раз в том, что в России нельзя быть уверенным в светлом будущем, даже когда его обещают власти».
Справедливости ради надо сказать, что описанный сценарий сработает, только если взять кредит в разгар кризиса, при уже высокой ставке ЦБ. В остальных случаях весь удар на себя примут как раз банки – им придется довольствоваться выплатами на заранее оговоренном и замороженном уровне. И пока это единственное, чего им стоит опасаться.
Стратегия в ущерб удобству
Еще одно важнейшее условие программы, которое напрямую затрагивает интересы теперь уже не банкиров, а девелоперов. Купить квартиру можно только на первичном рынке – в уже готовом доме или на стадии котлована. Если вспомнить, что президент поручил за три года отказаться от долевого строительства, то к концу действия программы останется только один вариант. Это, по идее, выгодно застройщикам, но едва ли людям.
Во‑первых, «вторичка», как правило, дешевле. Это относится и к ценам на само жилье (во всяком случае, на типовое, которое, очевидно, и будут покупать участники программы), и к ставкам по кредитам – на старые квартиры они вполне могут быть ниже, иногда на 2–3%. Этот разрыв с введением 6-процентной ипотеки в первичке может еще увеличиться. Во‑вторых, многие новостройки не обеспечены всей необходимой инфраструктурой: детскими садами, школами, магазинами, больницами и с плохой транспортной доступностью. Въезжать в них семьям с детьми будет особенно неудобно.
«Действительно, мало кто решится на такое с двумя или с тремя маленькими детьми, – соглашается вице-президент Международной академии ипотеки и недвижимости Ирина Радченко. – Там ведь еще и ремонт надо будет делать».
На защиту новостроек встает директор по маркетингу Urban Group Татьяна Калюжнова. Поддержку первичного рынка она называет стратегическим решением правительства: «В отличие от вторичного, он создает рабочие места, добавленную стоимость, а также помимо жилья в новых жилых комплексах создается инфраструктура».
Ипотека идет на рекорд

Банки спешат выполнить мечту властей о жилищных кредитах под 6%

По словам Калюжновой, девелоперы и правда ждут, когда программа заработает в полную силу. Она сможет дать толчок потребительскому спросу, повысив его на 5%. Снижение ставок по ипотеке собеседница «Делового еженедельника «Профиль» называет ключевым драйвером для рынка недвижимости в условиях стагнации доходов населения. «Нужно помнить, что цель данной программы в первую очередь – стимулирование регионов, где стоимость жилья существенно ниже, чем в Москве и Московской области».
Эксперт ждет, что интерес проявят не только те семьи, которые собираются купить себе жилье, но и те, кто рассматривает недвижимость в качестве инвестиции. Они смогут перепродать свою квартиру в новостройке после погашения ипотеки. «При стоимости квартиры в районе 1 млн руб., к примеру, почти половина стоимости может быть погашена за счет материнского капитала, а остальная – взята в кредит под 6% на восемь лет. Ежемесячный платеж при таких условиях составит порядка 7 тыс. руб., что доступно практически для любой семьи и не дает существенной финансовой нагрузки даже при наличии двух детей», – говорит Калюжнова.
Не строить, а распродавать построенное
Но нужен ли девелоперам на самом деле такой подарок от властей именно сейчас? Да, в другой ситуации он вызвал бы рост рынка и, возможно, даже более существенный, чем предполагают в Urban Group. Например, по подсчетам ГК «Гранель», каждый процентный пункт, на который снижается ставка по кредитам, увеличивает продажи на 5–6%. Только вот прошлый год и без того стал для строителей суперуспешным. Например, в Москве установлен рекорд по числу сделок с новостройками (по количеству заключенных договоров долевого участия). Их набралось 54,2 тыс. против 35,6 тыс. в 2016‑м.
Не последнюю роль в этом сыграли партнерские проекты с банками. Девелоперы просили их снижать ставки, а взамен компенсировали недополученную прибыль. Например, в Сбербанке с прошлого лета действует кредитный план на покупку квартиры в новостройке под 7,4% годовых. В ВТБ можно взять ипотеку под 6,7% и даже под 5,2% (правда, только в отдельных жилых комплексах). Теперь эту нагрузку взяло на себя государство.
И, судя по всему, немного припозднилось. На рынке уже сейчас нет проблем с предложением, а скоро будет и перенасыщение. «С июля следующего года заработает первый и очень важный этап масштабной реформы по отказу от долевого строительства в пользу банковского финансирования (которую в конце 2017 года распорядился начать президент). С этого момента станет обязательным применение эскроу-счетов – застройщики больше не смогут пользоваться деньгами дольщиков до завершения строительства. И все спешат быстрее закончить свои проекты именно к этому сроку, вывести максимальное количество площадей на рынок, чтобы успеть профинансировать их с помощью дольщиков по старым правилам», – говорит директор по развитию Cushman&Wakefield Ольга Ясько.
«Значит, предложений будет еще больше, они будут опережать спрос. Из-за этого я лично жду определенную корректировку цен в следующем году – в сторону понижения именно в новостройках. Покупатели тоже этого ждут, а девелоперы боятся. В общих чертах ситуацию можно охарактеризовать следующим образом: дополнительно стимулировать застройщиков строить не надо, это должен отрегулировать рынок. Стимулировать покупателей можно, но тут наибольшую роль сыграют будущие скидки. Программа от правительства может внести свой вклад, еще больше подтолкнув людей к приобретению. Девелоперы не станут строить больше, но хотя бы продадут то, что уже готово», – считает Ясько.
В новых реалиях
По словам Ирины Медведевой из Института демографической безопасности, в истории России уже бывали успешные примеры реализации подобных программ на региональном уровне. Одна из них с 2002 года действует в Белгородской области. Сначала ее финансировали из регионального бюджета, потом большую часть расходов взял на себя федеральный центр. Государство оплачивает от 30% (для бездетных молодых семей) до 40% стоимости квартиры. Правда, ее площадь ограниченна – не больше 42 кв. м на семью из двух человек и не больше 18 кв. м на человека при наличии детей. «Власти Белгородской области давно думают о молодых семьях и повышении рождаемости. Условия, которые там существуют, очень льготные. И это дает очень хорошие результаты. Так что примеры есть. Там, где хотят заботиться о молодых семьях и о повышении рождаемости, всегда думают о том, как бы облегчить приобретение жилья», – отмечает Медведева.
Взаймы на бедность

Россияне набирают все больше кредитов, но качество их жизни это не улучшает

В сентябре 2017 года в Ненецком АО принята программа 1‑процентной ипотеки для молодых семей. Похожие начинания есть во многих регионах, а вот на общероссийском уровне дела не всегда идут так гладко. Одна из самых известных программ – «Жилье для российской семьи», запущенная в 2014 году. По ее условиям все граждане в возрасте от 25 до 40 лет, имеющие постоянный доход и нуждающиеся в улучшении жилищных условий, могли претендовать на льготный кредит от АИЖК со скидкой 20% от среднерыночных цен.
Программа была рассчитана на три года, но аудиторы из Счетной палаты заранее признали ее провальной. По состоянию на прошлый апрель, в эксплуатацию удалось ввести только 3,3% от заявленного объема жилплощади, или 0,8 млн кв. м. Из ожидавших 463 тыс. семей право на льготы получили только 74 тыс., а воспользовались им и вовсе 26,3 тыс. (5,7%). Назывались самые разные причины: правительство выделило недостаточно денег, участки не соответствовали критериям отбора, а банки не могли договориться с застройщиками.
В итоге аудиторы вместе с Минстроем сошлись на том, что реализовать программу невозможно и лучше бы ее закрыть. Правда, оговорились, что невозможно в условиях кризиса. Все параметры и целевые показатели закладывались еще до 2014 года, в старых экономических реалиях. Как оно будет теперь?
«Я думаю, главная цель здесь все-таки демография. Хоть Медведев и говорил о поддержке ипотечного рынка, это как минимум второстепенно. А на выполнение главной задачи в общем-то есть все шансы. Это очень хорошая мера для поддержки молодых семей. Ставка 6% выглядит вполне подъемной. Дальше опять же можно перекредитоваться, – говорит Олег Шибанов из РЭШ. – Мы недавно проводили исследование и выяснили, что материнский капитал очень позитивно повлиял на финансовые возможности семей. Главное, появляется возможность сделать общество более равноправным, чтобы люди с маленькими детьми не чувствовали себя финансово ущемленными и не боялись их заводить».
А вот директор Института реформирования общественных финансов, завкафедрой госрегулирования экономики РАНХиГС Владимир Климанов настроен более скептично: «Да, на первый взгляд инициатива выглядит неплохо, и реализовывать подобные программы в принципе надо. Но тут важно обратить внимание на другое. Уровень доходов населения сейчас не соответствует ценам на жилье. Из-за этого и переизбыток предложения. Даже с нынешними низкими и комфортабельными ставками люди не готовы покупать столько, сколько им предлагают девелоперы. Можно, конечно, завуалировать следствие, и это даже принесет результат на какое-то время. Но лучше все же было бы разобраться с причиной – повысить уровень благосостояния населения».


http://www.profile.ru/economics/item/124403-shest-protsentov-nadezhdy


31 января 2018Клуб Регионов

Федеральный центр установил контроль над бюджетами Хакасии и Костромской области

Федеральное казначейство установило контроль за бюджетами Хакасии и Костромской области. Причина – чрезмерный госдолг регионов, значительно превышающий их собственные доходы. Опрошенные «Клубом Регионов» эксперты считают такой контроль технической мерой, которая вскрывает системную проблему задолженности субъектов и их «расслабленную» бюджетную политику. Научный сотрудник лаборатории бюджетной политики Александр Дерюгин называет Хакасию и Костромскую область самыми злостными нарушителями Бюджетного кодекса. Экономисты прогнозируют, что под «внешнее управление» могут попасть бюджеты еще десяти регионов. Самые реальные «претенденты» на это – МордовияКарелия и Северная Осетия, предполагает завкафедрой государственного регулирования экономики Института общественных наук РАНХиГС Владимир Климанов.
Хакасия и Костромская область стали первыми регионами в России, в отношении которых установлено сопровождение со стороны Федерального казначейства. Как сообщил глава казначейства Роман Артюхин, ведомство будет отслеживать исполнение бюджетных обязательств, не допуская их принятие сверх установленных лимитов, а также контролировать кредиторскую задолженность субъектов.
Напомним, по итогам первых девяти месяцев 2017г. госдолг Костромской области составлял 163,7% к своих доходам, а Хакасии – 144,5%.
Научный сотрудник лаборатории бюджетной политики научного направления «Макроэкономика и финансы» Института экономической политики имени Гайдара Александр Дерюгин заметил, что темпы роста доходов и Хакасии, и Костромской области в 2016г. были на уровне 5%, то есть почти на уровне Российской Федерации. «Они могли бы проводить более жесткую бюджетную политику, которая не приводила бы к столь быстрому наращиванию долга. Видимо, они надеялись, что Федерация им поможет, но этого не произошло», – рассуждает эксперт. При этом он не считает ситуацию в этих двух регионах катастрофической и близкой к дефолтной. Дерюгин подчеркнул, что объем госдолга у российских регионов «существенно ниже, чем объем госдолга у любых других регионов любых других стран с федеративным устройством», за счет того, что в России субъектам законодательно разрешено иметь долг не выше 100% от собственных доходов бюджета, в то время как, например, в Бразилии установлен лимит в 200%, а в развитых странах – еще больше. Претендентов на установление казначейского контроля среди других регионов РФ экономист пока не видит: «Другие регионы более-менее справляются, даже те, которые имеют высокую государственную задолженность, у них реальный размер госдолга падает, и вообще если в среднем посмотреть, то регионы выходят на бездефицитный режим. Костромская область и Хакасия накопили наибольший долг по отношению к налоговым и неналоговым доходам. Они в большей степени являются нарушителями Бюджетного кодекса, который позволяет иметь 100% показатель задолженности, а у них он существенно выше. А главное, что с этого года введен переходный период, когда в течение двух лет позволяется иметь размер госдолга свыше 100%, но за это время он должен быть доведен до 100%. Но на самом деле невозможно за один год взять и убрать 20% долга. Видимо, поэтому над этими двумя регионами взят наиболее жесткий контроль, чтобы они максимально быстрым темпом довели свою долговую нагрузку до разрешенной Бюджетным кодексом», – считает Дерюгин.
В регионах уверяют, что контроль со стороны казначейства не ущемляет их интересов и не является показателем банкротства субъекта РФ. Об этом заявил журналистам директор департамента финансов Костромской области Игорь Замуртаев. Член комитета по бюджету и налоговой политике Верховного совета Хакасии Виктор Лебедев в беседе с «Клубом Регионов» подчеркнул, что контроль Федерального казначейства – это не внешнее управление. «Казначейское сопровождение предполагает, что Минфин республики должен обратить особое внимание на выполнение ряда обязательств: социальных, выплату зарплаты и так далее. Таким образом, Минфин России подвигает региональные финансовые структуры более тщательно следить за этими моментами. Если эти моменты отслеживаются, то, собственно, никакого сопровождения в республике больше и нет. Поэтому говорить о каком-то внешнем управлении совершенно некорректно», – сказал парламентарий. При этом Лебедев напомнил, что на состояние госдолга Хакасии внимание федерального центра обращали как республиканский парламент, так и глава Виктор Зимин. «И точка зрения в принципе едина. Проблемы, и не только у нас, начались из-за того, что нужно было исполнять майские указы президента, а с другой стороны, за последние годы поменялось налоговое законодательство, и ряд налоговых выплат из Хакасии были уведен», – сказал Лебедев, напомнив о «знаковом» выступлении спикера Верховного совета Хакасии, который обвинил Минфин в том, что тот загоняет регион в долги.
О майских указах как об одной из предпосылок, по которой регионы копят долги, говорят и эксперты. Доктор экономических наук, завкафедрой государственного регулирования экономики Института общественных наук РАНХиГС Владимир Климанов главной причиной, из-за которой Федеральному казначейству пришлось установить контроль над бюджетами Хакасии и Костромской области, считает объективную ситуацию в бюджетной системе страны. «Прежде всего нужно сказать, что в результате разных обстоятельств регионы оказались перегружены расходными обязательствами, не имея на то адекватных доходных источников. Это произошло в силу ряда федеральных инициатив, а также в силу того, что экономика страны оказалась в реальной кризисной ситуации», – говорит эксперт.
На установление контроля за региональными бюджетами Климанов смотрит как на технический момент. «Установив расширенное казначейское сопровождение, мы можем отследить правильность и эффективность расходования разного рода бюджетных средств, но это не приводит к решению того круга проблем, которые связаны с высокой долговой зависимостью в данных регионах. Решением проблем будут планомерные шаги со стороны федерального центра при готовности регионов идти иногда на болезненные решения. Но этот набор действий включает в себя не чисто технические операции в обслуживании счетов регионов в казначействе. Главное – как изменить разделение доходных источников, разграничение расходных обязательств, поменять сложившуюся систему финансовых взаимоотношений и так далее. Только такие действия могут привести не к снятию какой-то напряженности, а к решению самой проблемы, которую, без сомнения, нужно решать», – поделился своим мнением экономист. Климанов сообщил, что сейчас в России насчитывается не более десяти регионов с большим госдолгом и отсутствием собственных источников для их погашения, которые также рискуют оказаться под контролем казначейства: самые реальные «претенденты» на это – Мордовия, Карелия, Северная Осетия и некоторые другие регионы. «Но, может быть, подобные инструменты были бы хороши и для традиционно высокодотационных регионов, в число которых у нас попадают ЧечняИнгушетияКарачаево-ЧеркесияДагестанТываРеспублика Алтай, Камчатский край», – добавил Климанов.


http://club-rf.ru/detail/2290


29 января 2018Эксперт Урал

Проект согласования стратегий, тактик и практик

Перспектива российских регионов: инвестиций нет, но расти надо. Инструменты — агломерационный эффект, человеческий капитал, улучшение госуправления. Рисков очень много, взрывного успеха не достичь. Но другой дороги нет
- Успешные решения всегда локальны, но тщательный анализ факторов успеха отдельных регионов позволяет эти решения отчасти суммировать, отчасти масштабировать, а в пределе — задать новую траекторию развития для всей страны, — заявил ректор УрФУ Виктор Кокшаров на открытии в резиденции губернатора Свердловской области традиционной, двенадцатой по счету международной конференции «Российские регионы в фокусе перемен» (организована аналитическим центром «Эксперт», журналом «Эксперт_Урал» и Уральским федеральным университетом; см. также «На стратегическое чудо уповаем»).
— Мы разработали ряд сценариев развития РФ до 2035 года. Во всех в ближайшей перспективе страна существенно отстает в темпах роста от группы развивающихся стран, а в некоторых случаях и от мировой экономики. За исключением последней части прогнозного периода, 2031 — 2035 годов. Тогда, как мы предполагаем, многие из существующих сейчас ограничений роста российской экономики будут преодолены, — предложил стратегическое видение общефедерального будущего заведующий отделом экономической теории ИМЭМО РАН Сергей Афонцев.
Сценарии ускоренного развития возможны, они разные, но в любом случае Россия должна выходить на темпы роста свыше 5%, в идеале 5,3 — 5,7% в год, значится в стратегическом прогнозе ИМЭМО.
— Первыми на кризис отреагировали инвестиции — самый дорогой и все более ценный нынче ресурс: спад вложений в основной капитал за три года кризиса в среднем по стране составил в реальном выражении 12%. Тех, кто не потерял, совсем немного: Москва и Питер — крупнейшие федеральные города центра агломерации; Ханты, Ямал и прилегающая к ним Тюменская область — регионы добычи нефти и газа; новый регион добычи — Якутия. Как-то держатся Татарстан и Башкортостан. А где же наша обрабатывающая промышленность? Смотрим, например, на Урал: Свердловская область — минус 20%, Челябинская — минус 29%, у пермяков — минус 27%. Бывает еще хуже: спад в прекрасно индустриально диверсифицированной Нижегородской области — минус 38%. То есть межрегиональное неравенство по инвестициям начало резко возрастать, потому что инвестор на этот кризис ответил однозначно: теперь буду вкладывать только туда, где есть абсолютно явные конкурентные преимущества, — указывает на тренд директор региональной программы Независимого института социальной политики Наталья Зубаревич.
По ее мнению, таких преимуществ у нас два: сырьевая обеспеченность и агломерационный эффект. Со вторым — явные проблемы: очевиден суперагломерационный эффект в Москве и Московской области, что-то работает в Санкт-Петербурге, но и без того скромная роль остальных 11 городов-миллионников в экономике страны падает. И если мы хотим расти за счет городов, то есть развития человеческого потенциала, нам нужно возвращаться к федерализму. «Что у нас квазифедерализм, давно никто не спорит. Все, что сейчас может сделать регион — брать под козырек и отчитываться: как о зарплатах, указах, так и об инновационных проектах. Понятно, что вертикаль, с точки зрения лиц, принимающих решения, удобная штука, только помните правило институциональной экономики: в жестких иерархизированных системах всегда начинает работать оппортунизм исполнителя — он найдет возможность отчитаться так, как требуется. С агломерационной экономикой так нельзя. Человеческий капитал концентрируется в городах, а в крупных городах собираются люди с самым высоким потенциалом, с запросом на то, чтоб их образ жизни был лучше», — подытоживает профессор Зубаревич.
Учебная агломерация
Как развивать регион, опираясь на человеческий потенциал, рассказывает Алексей Овакимян, старший партнер аудиторско-консалтинговой группы «Авуар», которая разработала новую стратегию развития Челябинской области.
— Прозвучало, что мы должны стремиться к 6-процентному экономическому росту. А у нас, как у многих других регионов, нет ни собственных денег, ни лоббистских возможностей на федеральном уровне. Поэтому мы взяли за основу производительность труда: если целенаправленно сокращать разницу между среднеевропейской производительностью 3,5 млн рублей на человека в год и 710 тысячами у нас — это, наверное, может обеспечить ожидаемые в стратегии 5,8% среднегодового экономического роста. Расти производительность труда может двумя путями — через инвестиции и качество трудовых ресурсов. По инвестициям Челябинская область в лучшую сторону не выделяется, поэтому начинать надо с мозгов. Мы сделали ставку на проект «Кадры мирового уровня». У нас есть отрасли традиционной экономики, которые мы считаем жизнеспособными и перспективными: металлургия и обработка металлов. Это первая группа. Вторая — новые отрасли, совместимые с нашими базовыми: робототехника, радиоактивные материалы, новые материалы, а также все, что связано с атомной промышленностью, например, радиоядерная медицина, которая уже сегодня конкурентоспособна на мировом уровне. Третий блок отраслей — сервисная экономика, то, что можно продавать за пределы региона через интернет, брать на аутсорсинг посредством информационных технологий, инжиниринг, логистический сектор
и др. Этот блок очень важен: может, он и не станет драйвером развития, зато будет хорошо абсорбировать высвобождающиеся в процессе повышения производительности труда квалифицированные кадры других отраслей. По этим блокам мы определяем учебные и научные заведения, которые будут выступать нашими центрами, затем находим мировых лидеров, тех, кто в этих технологиях лучше всех на сегодня. Рабочую схему видим так: мировой вуз — региональный вуз/центр — региональный работодатель плюс некий региональный акселератор этого процесса (центр кластерных компетенций). Важно, что на региональном уровне это не только высшие, но и средние специальные учебные учреждения: в базовых отраслях у нас дефицит специалистов-выпускников средних учебных учреждений. Вопрос — как обеспечить условия, чтобы эти новые специалисты сразу не уехали из Челябинской области. Вся вторая часть стратегии связана как раз с ответом на него: культура, инфраструктура, транспортное развитие, развитие городов — большой, денежно емкий блок, который позволит человеку чувствовать себя в Челябинске комфортно.
 
Директор по экономической политике НИУ ВШЭ Юрий Симачев предостерегает:
— При всей важности показателя производительности труда, к нему надо относиться очень осторожно: он может приводить к проблемам, связанным с благосостоянием. У нас очевидна проблема скрытой безработицы, поэтому при форсировании роста производительности труда высока вероятность вывода этих людей. Второе — это связь университетов и бизнеса. Принципиально важный момент: цикл подготовки специалиста длинный, а опережающий спрос всегда плохо структурирован. Как сориентировать университет на опережающий спрос? И последнее — люди. Важно ориентироваться не только на то, как зацепить их после обучения (пусть поедут, посмотрят жизнь), но как на следующих этапах их личного и профессионального роста возбудить интерес и дать возможность возвращения в регион.
Риск предлагаемой схемы понятен, но если в стратегии будет заложено что-то сверх возможностей, это хорошо, считает директор Института реформирования общественных финансов Владимир Климанов: Челябинской области нужна здоровая амбициозность, сейчас она как будто в тени — вне медиапространства, вне понимания инвесторов. Кроме того, если Челябинск не договорится со Свердловской областью, это будет большой проигрыш и для регионов, и для страны в целом. Конкуренция, в том числе за кадры, на Урале должна стать не тормозом, а драйвером развития.
Семь шагов на Марс
Однако серьезного роста без инвестиций не бывает. Механизмы привлечения вложений в региональную экономику раскрывает Ольга Простнева, директор департамента экономики Тюменской области, признанного лидера в этом деле.
— За последние десять лет объем инвестиций в Тюменскую область увеличился практически в три раза: с 87 млрд рублей в 2006 году до 260 миллиардов в 2016 году. По темпам роста промышленности в течение девяти лет мы на первом месте в стране. Хотя в десятилетнем периоде опустились на второе место: по понятным причинам нас обогнала Сахалинская область. Развивается обрабатывающий сектор: наши основные инвестиции идут не в сферу добычи, а сюда, в результате объем этого сектора вырос втрое. Серьезно снизилась бюджетная зависимость региона. При этом мы понимаем, что 2018-й станет пиковым по инвестиционному приросту — это связано с циклами проекта Запсибнефтехима и всей Тобольской промышленной площадки; потом мы прогнозируем, что инвестиции будут значительно снижаться.
Достичь таких показателей и с уверенностью смотреть в будущее позволила наша формализованная система «Семь шагов работы с инвесторами». Первый — проектное взаимодействие всех участников инвестиционного процесса. В Тюменской области давно действует соглашение между органами власти исполнительной и территориальными представительствами органов федеральных, ресурсо­снабжающими организациями, органами местного самоуправления (проекты реализуются на территории муниципалитетов). Сформирован реестр инвестиционных проектов, он открыт для всех. На сегодняшний день в нем 500 проектов совокупным объемом в 1 трлн 600 млрд рублей. Отсюда логичен второй шаг — формализация регламента сопровождения: мы предельно четко прописали, что, кто и в какие сроки выполняет. Ну и третий — включаем в совет по улучшению инвестиционного климата всех, кто участвует в инвестиционной деятельности, кто принимает решения, так или иначе формирует результаты инвестиционного рейтинга региона. Четвертый шаг — мониторинг системы сопровождения инвестиционных проектов. Мы организовали процесс с привлечением независимых общественных организаций, «Деловой России», «Опоры России». Здесь применяются технологии тайного покупателя, потому что зачастую руководители декларируют одну позицию, а когда человек обращается к конкретному специалисту, отношение возникает другое. Мы считаем очень важным, что результатом этой работы стало не наказание, а обучение специалистов в области клиентоориентированности, оно организовано при участии правительства региона и проводится на постоянной основе.
Пятый шаг — формирование проектных команд, которые будут работать в конкретном муниципальном образовании. В эти команды включены представители департамента инвестиционной политики, инвестиционного агентства и органов местного самоуправления (руководители администраций муниципальных образований, заместители по ключевым вопросам, а если требуется, то и конкретные муниципальные специалисты). Такая связка с одной стороны придает инвестиционным проектам масштабность, с другой — приземляет их на конкретную территорию и позволяет решать конкретные вопросы. Шестой шаг — это совместная разработка перспективных планов развития экономики муниципальных образований, то есть снова привязка инвестиционных проектов к конкретным площадкам.
Последний седьмой шаг — введение показателей эффективности работы администраций муниципальных образований, контроль и мониторинг той системы, которую мы выстроили. Это оценка по пяти группам показателей (подчеркну, что очень важным показателем в этом рейтинге является оценка предпринимательским сообществом деятельности администрации), которая в итоге формализуется в рейтинг муниципальных образований. По итогам этого рейтинга первые десять муниципальных образований получают материальное вознаграждение. Кроме того хочу добавить, что с целью стимулирования органов местного самоуправления 100% собранного НДФЛ поступает в муниципальные бюджеты по всем территориям.
Последний тезис взволновал аудиторию более прочих. Заместитель главы администрации Березовского городского округа Сергей Белых: «Если 100% НДФЛ остается муниципалитетам — это само по себе уже достаточная для муниципалитетов мотивация к первоочередному наращиванию инвестиционной деятельности». эксперт по развитию малого и среднего бизнеса Александр Трахтенберг: «По сравнению со Свердловской областью это как Марс. Если у нас сделать пусть не 100%, а хотя бы 50%, любой муниципальный округ будет из штанов выпрыгивать в поисках инвесторов». Для десяти муниципалитетов-лидеров в Тюменской области предусмотрены еще и бюджетные гранты, добавляет Ольга Простнева.
— Мне показался очень важным вот какой посыл: не наказание, а обучение для сотрудников, — уходит от бюджетно-налоговой темы Юрий Симачев. — Мы часто говорим про инновационную экосистему, но за кучей красивых слов редко видим самый главный момент — ориентацию на сохранение человеческого капитала в случае неудачи. Нынче человеческий капитал очень дорог в бизнесе, но не менее дорог он и в системе госуправления.
Навигатор в компромиссное будущее
Еще в октябре 2016 года одной из главных тем на Сочинском экономическом форуме стало внедрение проектного метода в управлении страной. Тогда премьер-министр РФ Дмитрий Медведев поручил открыть проектные офисы в органах госуправления, заявив, что они должны проникнуть во все ткани государственного механизма. А текущую структуру власти председатель правительства назвал неповоротливой. С тех пор внедрение проектного подхода превратилось едва ли не в полномасштабную реформу государственного управления.
— У нас за последнее время госслужба в общем не менялась. Да, проведена административная реформа, итоги ее разные, но как такового реформирования не произошло, — рассуждает заместитель руководителя администрации губернатора Свердловской области Евгений Гурарий. — Еще и поэтому, когда сегодня мы говорим о росте экономики, о социально-политических вещах, речь в том числе должна идти о качестве госуправления, в частности — о скорости принимаемых решений. Надо признать, что часто ведомства не справляются с реализацией больших проектов, в том числе инвестиционных. И зачастую проблема не столько в квалификации (хотя она тоже имеет место), сколько в механизме работы. Вот сегодня на пленарной сессии мы говорили о зашкаливающем количестве госпрограмм, о неохватном количестве показателей. Свердловская область признана одним из положительных примеров, однако количество показателей целевых госпрограмм у нас — около 1080. И если кого-то из министров попросить назвать с ходу все целевые показатели, за которые он отвечает, не думаю, что это произойдет быстро.
Что сделано на уровне Свердловской области: мы создали структуру проектных ведомств, старались сделать их достаточно «легкими». Наша основная «боевая единица» — проектный офис на региональном уровне, там находятся ключевые люди; принято принципиальное решение открыть проектный офис в администрации губернатора, поскольку она имеет ресурсы для большего влияния в среде органов исполнительной власти. Сейчас основная задача — посадить на допплощадке людей из разных ведомств и попытаться выстроить это как работу команд. Все это, безусловно, требует обучения и тренингов, которые мы начали в этом году.
Запущены процессы рабочих коммуникаций, в них задействованы совершенно новые формы — это автоматизированные системы управления проектами. По каждому проекту создается паспорт — короткий внятный документ, где заложена только одна ключевая цель, конкретные задачи с ценовыми показателями, критерии успешности и риски. Плюс в паспорт включается коммуникативная история. Паспорт утверждается губернатором, соответственно, он обязателен для исполнения. Все паспорта, прежде чем попасть на утверждение губернатору, проходят согласование общественно-делового совета
Безусловно, не все еще получается, ведь мы проработали в активной фазе только полгода. Главное, что создана ключевая нормативная база, и нужные решения теперь можно принимать в оперативном формате.
— Меня как представителя профессионального сообщества в сфере управления проектами не может не радовать происходящее в последний год: наконец-то настало наше время, — довольна директор НОУ ДПО «Фабрика управляющих проектами» Яна Ведерникова. — Государственные структуры признали, что их деятельность тоже должна быть направлена на результат — измеряемый и привязанный к конкретным срокам. Кроме того, государственные чиновники обреченно согласились создавать прозрачную систему достижения результата. При этом мы наблюдаем все виды сопротивления: это и «итальянская забастовка», и такая классика саботажа, как избыточное рвение. Несколько тысяч целевых показателей — как раз пример такого саботажа. С ним очень сложно бороться.
— Яркого и интересного в сфере госуправления, действительно, давно не хватает. Когда появилось проектное управление, позитивные моменты, которые мы упускали, — инициативность, возможность командной работы, ориентированность на результат, — нашли сферу для воплощения. Все это можно рассмотреть как длинную эволюцию внедрения управления по результатам. Началось оно, напомню, в 2004 году — тогда вышло постановление правительства, которое ввело термин «бюджетирование, ориентированное на результат», затем у нас долго и с трудом внедрялись госпрограммы — там тоже ориентировались на результат. Сейчас проектное управление. Вроде бы здорово, чтобы все так вышло, — начинает за здравие Владимир Климанов. — Но у меня много пессимизма: мы столько раз пытались ввести что-то новое в систему госуправления — не работает, и все тут. Начинается лишь переписывание старого.
— Помню, когда закон о стратегическом планировании (172-ФЗ) только принимался, он задумывался только для государственной власти — федерального и регионального уровней. Уже в процессе обсуждения доработали муниципальную составляющую, даже специальные оговорки были, что все это касается только крупных муниципалитетов. Никто и не предполагал тогда обязывать все 26 с лишним тысяч наших муниципалитетов писать стратегии и программы. А ведь к этому мы вполне можем прийти. Отсюда возникает вопрос: а для каких муниципалитетов и задач стратегический план по-настоящему необходим? То же относится и к проектному управлению: проектный офис нынче вещь модная, везде их уже насоздавали. Но для чего? Чтобы просто мониторить? Очень часто им просто нереально чем-то управлять, я не знаю таких случаев, — недоумевает зампред Внешэкономбанка Андрей Клепач.
— У проектных офисов есть три уровня зрелости, и несмотря на то, что мы их все так называем, это совершенно разные структуры с разными задачами, — считает Яна Ведерникова. — Первая базовая конфигурация — это центр информации, люди, которые собирают статистику. Второй — центр контроля, когда офис может проверять достоверность информации, пресекать ее искажение. При этом офис выступает в роли навигатора: эти молодые люди, которые иногда и не обладают опытом в реализации проектов, прекрасно дисциплинируют руководителей тем, что вовремя начинают зудеть над ухом. И региональный проектный офис Свердловской области уверенно сейчас идет в формат центра контроля. Не все пока получается, но это целевая модель. Ну и третий уровень зрелости — центр ответственности за результат. Для этого в проектном офисе должны появиться руководители проекта — не госчиновники, а нанятые менеджеры с внятным вознаграждением. Возможно, для госслужбы третий уровень зрелости вообще не пригоден, дай бог, если у нас офисы заработают в формате центра контроля.
— Сегодня основной тормоз в том, что госпрограммы — отдельно, а проекты — отдельно. При этом реальные ресурсы стоят именно за программами, но в их случае действует принцип «один ГРБС (главный распорядитель бюджетных средств) — одна программа», а значит, процветает ведомственность, и никакая реальная командная работа невозможна. Поэтому первичная задача сейчас — уйти от принципа «один ГРБС — одна программа», — полагает Евгений Гурарий.
— У нас не только проекты отдельно от госпрограмм, еще и стратегия отдельно от программ и проектов. И это тысячи документов, — обостряет проблему Александр Трахтенберг. — Вообще говоря, существует шикарный инструмент ревизии этих нормативно-правовых актов — оценка регулирующего воздействия (ОРВ), в котором есть процедура экспертизы. Вот только уже который год министерство экономики не позволяет нам сформировать план проведения полноценной большой экспертизы документов: доступно лишь 5 — 6 документов в год. Значит, это не настоящий инструмент, а имитация, и ни о какой реальной прозрачности, к которой мы как бы идем, говорить не приходится.
— Вы говорите, что ОРВ не работает. Я вхожу в общественный совет при Минфине России и знаю, что меня в министерстве уже многие ненавидят, потому что я постоянно пишу индивидуальные заключения, и им приходится на них реагировать. Инструментов сейчас много, даже в переизбытке: не работает один — заходите через другой, — сглаживает Владимир Климанов. — А вот ведомственный сепаратизм действительно страшный, и я согласен, что госпрограммы еще больше вогнали исполнительную власть в ситуацию, когда каждое ведомство отвечает только за самое себя. Нам категорически не хватает умения договариваться, слышать наших контрагентов, искать компромиссные и взаимовыгодные решения.
— Ведомственный сепаратизм ужасен, и здесь самый нехороший пример подает как раз федеральный уровень, — итожит Юрий Симачев. — Поэтому я очень рассчитываю, что именно на уровне регионов, где для этого, кажется, более благоприятные условия, наконец-то возникнут удачные механизмы склейки деятельности ведомств, продуктивного объединения ресурсов и инструментов, чтобы направить их на достижение конкретных целей и результатов.


http://www.acexpert.ru/archive/nomer-3-5-755/proekt-soglasovaniya-strategiy-taktik-i-praktik.html


22 января 2018РБК-ТВ

Интервью телепрограмме Левченко.Ракурс. Тема «Миллион рублей за переезд»



http://tv.rbc.ru/archive/levchenko/5a6613659a7947554454a707


22 января 2018Провэд.рф

Экономический кризис в России закончился или нет?

ВВП России перешел к росту, и многие заговорили о завершении экономического кризиса, хотя доходы россиян по-прежнему продолжают падать, а их расходы расти. Что думают эксперты?
 
Никита Исаев, директор Института актуальной экономики:
– Если власть делает заявления о том, что кризис закончился, основываясь на росте нефтегазовой промышленности, связанном почти с 30%-м ростом стоимости нефти на внешних рынках в тот момент, когда все остальные показатели находятся в отрицательной динамике, то это, на мой взгляд, крайне опрометчиво.
Кризис не просто не остановился, он усугубляется. Качество жизни населения, реально располагаемые доходы, покупательская способность снижаются. Объем задолженности физических лиц продолжает расти, и это показывает статистика за декабрь, связанная с рекордными показателями микрофинансовой зависимости. Количество средств, находящихся в свободном обращении у граждан, уменьшаются.
Иностранные инвестиции падают, в три раза увеличился по объему отток капиталов из страны. Индекс промышленного производства падает, кроме нефтегазовой промышленности. Продолжается повышение налогов и околоналоговых платежей, тарифов, сборов, пошлин, и все это ложится на плечи физических лиц и реального частного сектора и никоим образом не касается государственных корпораций, дотируемых из бюджета. В стране отсутствует какая-либо экономическая программа развития, как в целом, так и для отдельных отраслей экономики. Мировая конъюнктура и ужесточение санкционного давления пока не дают надежд на изменение ситуации.
Объективным признаком выхода из кризиса могло бы стать настроение общества, в первую очередь. И реальное изменение покупательской способности населения, вызванное притоком ресурсов в реальный сектор экономики и распределение по доходам домохозяйств. Сейчас мы видим отрицательную динамику.
 
Андрей Мовчан, руководитель экономических программ Московского центра «Карнеги»:
– Закончился кризис или нет, во многом зависит от того, что считать кризисом. Если считать как я, что кризис – это падение доходов населения, то он продолжается. Те, кто сегодня говорит о том, что кризис закончился, – это люди, которые считают кризисом падение ВВП. В связи с ростом цен на нефть у нас падение ВВП прекратилось. Для них кризис закончился.
 
Владимир Климанов, заведующий кафедрой государственного регулирования экономики РАНХиГС, директор Автономной некоммерческой организации «Институт реформирования общественных финансов»:
– Кризис характеризуется падением производства на протяжении нескольких кварталов. Этого в последнее время нет, и скорее находимся в стадии стагнации.
Для отдельных отраслей кризис имеет место быть. В некоторых случаях он перерастает в долгосрочную тенденцию, как, например, в полиграфии и некоторых других отраслях. Это не связано непосредственно с тяжелой экономической ситуацией, а связано, скорее всего, с новым этапом технологического развития.
С другой стороны, во многом экономика страны остается ориентированной на нефтегазовый сектор. В условиях высоких цен на нефть мы испытываем кризис в меньшей степени, чем если бы ситуация на рынке энергоносителей была бы другой.
Наличие кризиса можно увидеть в том, что у нас остаются невысокими темпы экономического роста, у нас наблюдается дефицит как федерального, так и регионального бюджетов, на низком уровне сохраняются доходы населения. Но четких и ярких проявлений кризиса у нас нет.
В целом, как мне кажется, формально кризис закончился, но ситуация еще не позволяет говорить о начале экономического роста. В этой связи следует вспомнить хорошее определение, которое возникло в мировой экономике относительно недавно, после кризиса 2008-2009 годов. Это «новая нормальность» – состояние экономики, которое характеризуется высокой степенью неопределенности по многим отраслям, секторам и сферам жизнедеятельности. В новой нормальности прямые экономически показатели не полностью отражают реальное положение дел.
 
Андрей Клепач, главный экономист Внешэкономбанка, экс-замглавы министерства экономического развития и торговли РФ с февраля 2008 по июль 2014 года:
– Оживление в экономике идет, но пока неустойчивое. Из кризиса мы выходим.
Считается, что если рост превышает тот спад, который был, то это уже переход к подъему, к оживлению. У нас пока рост за 2017 год, я полагаю, будет 1,4%. Это означает, что спад, который был в 2015-2016 годах, мы все еще не преодолели. Думаю, что мы преодолеем его в 2018 году.
Говорить о том, что мировая экономика пошла в рост, нельзя – она давно находится в фазе подъема, после кризиса 2009 года. Скорее сейчас можно спорить о том, затормозится ли она в ближайшие годы и будет ли рецессия.


http://xn--b1ae2adf4f.xn--p1ai/article/45953-ekonomicheskiy-krizis-v-rossii-zakonchilsya-ili-net-.html


11 января 2018Региональные комментарии

Енисейская экономическая зона как новая форма межрегионального взаимодействия

Главы Хакасии и Тувы Виктор Зимин и Шолбан Кара-оол поддержали предложение врио губернатора Красноярского края Александра Усса о создании на территории трех регионов Енисейской экономической зоны. Об этом сообщает «РИА Новости». Я полностью поддерживаю подобные инициативы по активизации форм межрегионального взаимодействия или сотрудничества. Нужно отметить, что в нашей стране подобное взаимодействие в последние годы свелось к абсолютному минимуму. Подчас даже непонятно, какие инструменты нужно запустить для того, чтобы горизонтальные связи между регионами заработали. Поэтому, на мой взгляд, если подобные инициативы будут высказываться главами регионов и найдут поддержку у соседних субъектов федерации, с которыми предлагается наладить сотрудничество, то стоит к этому относиться с большой долей позитива и рассматривать возможность распространения этой практики на другие области.
Стоит сказать, что случай Красноярского края, Хакасии и Тывы достаточно уникальный, там сам бог велел развивать формы взаимодействия и сотрудничества. В советские годы Хакасия входила в состав Красноярского края в виде автономной области. Тыва, как соседний слаборазвитый регион, имеет всего несколько транспортных артерий, которые соединяют этот регион с другими регионами страны. Обе эти дороги проходят через Красноярский край. В условиях отсутствия железнодорожного сообщения и адекватного авиа сообщения, понятно, что завязанность Тывы на Красноярский край очень велика. В этой связи нужно сказать, что распространение подобной практики в других областях может иметь больше ограничений, нежели в данном случае. Гораздо сложнее, на мой взгляд, будет налаживать связи того же Красноярского края, например, с Иркутской, Кемеровской или Томской областями. Потому что интеграционных начал между ними меньше.
Хозяйственные связи этих регионов были активны и в советское время. Некоторые вопросы относятся к числу совместных для трех областей. Если говорить о Красноярском крае и Хакасии, то можно вспомнить, что Саяно-Шушенская ГЭС, расположенная на Енисее, находится практически на границе двух регионов, формально относясь к Хакасии. Тем не менее, ее завязанность на Красноярский край тоже очевидна. Решение вопросов развития энергетических систем тоже возможно в виде каких-то надрегиональных программ. Что касается вопросов транспортной инфраструктуры, та же Тыва связана с Красноярским краем автомобильными дорогами. Мы знаем о сложной судьбе проекта железной дороги Кызыл-Курагино, который должен связать Тыву с Красноярским краем (магистраль планируется продлить до границы с Монголией для того, чтобы связать её с железнодорожной сетью Монголии и Китая).Реализация этого проекта также возможна при реализации предложения о создании Енисейской экономической зоны. То есть направлений экономической интеграции этих трех регионов достаточно много. Но при некоем превалировании роли Красноярска по отношению к Хакасии и Тыве. С другой стороны, мы понимаем, например, что южные районы Красноярского края в своем хозяйственном отношении замкнуты на Хакасию.
Еще один момент, который я бы хотел отметить — это то, что подобные формы институционализации межрегионального взаимодействия, возможно, будут прототипом каких-то новых территориальных образований, которые могут складываться в нашей стране. Неоднократно муссировался вопрос о возможном укрупнении субъектов федерации или создания каких-то макрорегионов. Подобные инициативы снизу могут в итоге сформировать какие-то новые надрегиональные образования, которые в будущем можно будет оформить, закрепив за этими структурами перечень полномочий, в том числе, по регулированию хозяйственных вопросов, касающихся развития нескольких регионов. Все это способствовало бы формированию единой стратегии развития субъектов федерации и формированию в нашей стране системы управления и регулирования, дефицит которой часто испытывают в субъектах федерации. Я имею ввиду уровень макрорегиональный, надрегиональный. Поскольку решение многих вопросов сковывается именно наличием такого большого числа субъектов федерации.



http://regcomment.ru/articles/eniseyskaya-ekonomicheskaya-zona-kak-novaya-forma-mezhregionalnogo-vzaimodeystviya/


11 января 2018Известия

Штрафы за незаконную добычу драгметаллов могут вырасти в пять раз

Санкции за нарушение правил добычи, использования и хранения драгоценных металлов и камней могут существенно ужесточиться в этом году. Максимальные штрафы для компаний и индивидуальных предпринимателей могут вырасти в пять раз — до 250 тыс. рублей. Такие поправки в КоАП подготовили в Минфине («Известия» ознакомились с содержанием документа). В ведомстве считают нынешний размер штрафа недостаточным для того, чтобы удержать недобросовестных участников рынка от правонарушений. Актуальную долю теневого сектора только ювелирного рынка представители Минфина оценивают в 58%.
Нарушение правил добычи, использования, обращения, учета и хранения драгоценных металлов или камней будет караться более сурово. Максимальный размер штрафа для юрлиц и ИП вырастет с нынешних 50 тыс. рублей до 250 тыс. Должностным лицам придется заплатить за нарушения до 70 тыс. рублей вместо 15 тыс. Соответствующий проект закона с поправками в Кодекс об административных правонарушениях (КоАП) подготовили в Минфине. Документ проходит оценку регулирующего воздействия, после чего будет передан на рассмотрение в правительство.
Нынешние штрафные санкции, предусмотренные КоАП, несоразмерны совершаемым  правонарушениям, пояснили в министерстве. Как результат — недобросовестные участники рынка драгметаллов и камней предпочитают заплатить штраф вместо того, чтобы следовать букве закона. В Минфине считают, что таким образом создаются благоприятные условия для легализации ювелирных изделий, незаконно изготовленных на территории России либо нелегально ввезенных из-за рубежа.
В ведомстве не ограничились повышением штрафов; также предлагается ввести наказание за непредоставление документов для включения в реестр юрлиц и ИП, осуществляющих операции с драгметаллами и камнями. За такое нарушение штраф для компаний составит от 50 тыс. до 80 тыс. рублей, а для должностных лиц и индивидуальных предпринимателей — 20–30 тыс. рублей.
Сейчас в Российской государственной пробирной палате при Минфине зарегистрировано около 42 тыс. организаций, которые работают с драгметаллами и камнями. Однако в налоговых органах зарегистрировано более 916 тыс. таких компаний.
— Принятие изменений в КоАП повысит эффективность и результативность контрольно-надзорной деятельности, сократит число правонарушений в отрасли драгоценных металлов и драгоценных камней и, как следствие, уменьшит теневой сектор рынка, — добавили в пресс-службе Минфина.
Доля теневого сектора только на ювелирном рынке составляет 58%, заявил замминистра финансов Алексей Моисеев в конце 2017 года.
В профессиональном сообществе с оценками министерства не согласны. Генеральный директор ассоциации «Гильдия ювелиров России» Эдуард Уткин считает, что при действующем контроле со стороны государства теневой рынок драгметаллов и камней составляет лишь 8%, или около 18 млрд рублей.
— Я не знаю, из чего исходит министерство в своих оценках. Есть несколько контрольных служб, которые проверяют рынок: силовые структуры в лице ФСБ, Росфинмониторинг, который осуществляет обязательный мониторинг драгоценных изделий, а также Налоговая инспекция и Пробирная палата при Минфине. При таком количестве контролеров более 50% рынка просто не может быть в тени, — рассказал Эдуард Уткин.
По его словам, сейчас в России наблюдается перепроизводство драгоценностей и «серому» рынку не остается места. Потому что производство или ввоз по «серым» схемам экономически невыгодны.
— Годовой объем производства ювелирных изделий, если считать в розничных ценах, составляет около 300 млрд рублей. А продажи за 2016 год превысили 220 млрд рублей. Легальное производство превышает объемы реализованной продукции, а всё остальное идет на склад, — пояснил эксперт.
По мнению заведующего кафедрой государственного регулирования экономики Института общественных наук (ИОН) РАНХиГС Владимира Климанова, разработанные поправки направлены преимущественно на представителей малого бизнеса.
— Необходимо обелить ювелирные производства, которые сосредоточены в Центральной России. Всем кажется, что производство драгметаллов или камней ведется в больших масштабах. Но это не так. Чаще всего именно небольшие компании уходят «в тень», — рассказал Владимир Климанов.
В 2016 году, по данным Росстата, реализация ювелирных изделий в России увеличилась на 10% по сравнению с предыдущим периодом — до 224 млрд рублей. Но в первые три квартала 2017 года продажи составили 139 млрд рублей. За весь прошлый год реализация составит 215–230 млрд рублей, оценили в ассоциации «Гильдия ювелиров России».
Из данных Таможенной службы следует, что импорт драгоценных изделий в Россию в прошлом году превысил 5,4 млрд рублей. Основные поставки украшений из золота шли из Китая, Италии, США и стран Евросоюза. Больше половины изделий из серебра прибыли из Таиланда.


https://iz.ru/693783/pavel-panov/shtrafy-za-nezakonnuiu-dobychu-dragmetallov-mogut-vyrasti-v-piat-raz


9 января 2018Клуб Регионов

Ученые: предложение Усса о создании Енисейской экономической зоны актуально

Озвученную главой Красноярского края Александром Уссом идею создания Енисейской экономической зоны поддержали губернаторы Тувы Шолбан Кара-оол и Хакасии Виктор Зимин. Как заявляет Усс, этот проект направлен на интеграцию и усиление взаимодействия между предприятиями трех субъектов РФ. По словам экспертов, создание Енисейской экономической зоны будет способствовать притоку инвестиций и реализации крупных проектов на территории трех регионов.
Главы Хакасии и Тувы Виктор Зимин и Шолбан Кара-оол поддержали идею создания Енисейской экономической зоны. Ранее с таким предложением выступил врио губернатора Красноярского края Александр Усс. Свою идею Усс озвучил в конце 2017г. Этот проект направлен на развитие экономики, а также интеграцию и усиление взаимодействия между предприятиями Красноярского края, Хакасии и Тувы. По словам Усса, Енисейская экономическая зона может стать «стержнем восточного вектора» развития РФ.
Важность укрепления межрегиональных связей подчеркнул доктор экономических наук, завкафедрой государственного регулирования экономики Института общественных наук РАНХиГС Владимир Климанов. «Я позитивно оцениваю такие предложения. Во-первых, у нас крайне слабо развиты любые формы межрегионального взаимодействия и сотрудничества. Поэтому любые инициативы, которые идут снизу относительно налаживания горизонтальных связей между регионами, я бы всячески приветствовал. Красноярскому краю суждено быть интегратором по отношению к Хакасии и Туве. Хакасияранее входила в состав Красноярского края. Есть завязанность транспортной, энергетической и иных систем между краем и Хакасией. Аналогичная ситуация с Тувой. Мы понимаем, что в Туву ведут всего две автомобильные дороги и обе выходят на Красноярский край. В этой связи интеграция Тувы и Красноярского края очевидна. Также нужно сказать, что периодически у нас возникают идеи, возможно, укрупнения регионов. Если оставить в стороне политическую составляющую этого момента и сосредоточиться на экономических вопросах, то подобного рода инициативы являются предвестниками того, что могут создаваться какие-то надрегиональные объединения, которые могут на себя затащить часть функций более крупных территориальных образований, нежели многочисленные субъекты Федерации», – сказал Климанов «Клубу Регионов».
По мнению кандидата географических наук, замначальника управления стратегического развития, государственного управления и региональной политики Аналитического центра при Правительстве РФ Евгения Плисецкого, проект создания Енисейской экономической зоны может быть эффективен при комплексной проработке и определении инструментов, с помощью которых эта инициатива будет реализовываться: «Сама по себе идея интересна и может быть эффективна. В России есть опыт положительный и отрицательный по созданию подобных образований, которые наделены какими-то экономическими преференциями. Это ОЭЗ, ТОР, моногорода. Все это обеспечивает повышение инвестиционной привлекательности, привлечение инвесторов за счет создания более благоприятных режимов ведения предпринимательской деятельности. Другой момент, что практики создания подобных экономических образований именно межрегионального характера у нас нет. Инициатива создания Енисейской экономической зоны должна носить комплексный характер, под нее должны быть четко проработаны административные, экономические механизмы. Должно быть понятно, как будет выстраиваться межведомственное взаимодействие, и здесь нужно говорить о необходимости законодательного закрепления подобного рода экономических образований на федеральном уровне. Это необходимо, чтобы и власти, и бизнес понимали правила игры. Возможно, необходимо будет синхронизировать региональные законодательства, какие-то нормативно-правовые акты, продумать схемы управления в рамках разработки совместных проектов. Идея создания такой зоны основана на том, чтобы регионы могли совместно реализовывать какие-либо крупные инвестиционные проекты».
Среди проблем реализации подобных инициатив Плисецкий выделил проблемы в синхронизации планов участников при осуществлении каких-либо проектов, которые софинансируются из разных источников.
По словам заведующего сектором регионального развития Института экономики РАН, доктора экономических наук Александра Виленского, «нужны серьезные, глубокие исследования и расчеты» по предложению врио губернатора Красноярского края: «Очевидна заложенная в данное предложение надежда на значительное увеличение государственных, а за ними и частных инвестиций в Енисейскую экономическую зону как территориальное новообразование. Аналогов заявленной зоне в нашей стране пока не было. Но уже было немалое количество предложений по созданию похожих макроэкономических зон в разных частях РФ, в первую очередь на Дальнем Востоке. Они отвергались как, во-первых, и это главное, не имеющие ясных целей (ничто не мешает межрегиональному сотрудничеству в настоящее время: шлагбаумы с таможней на внутренних границах субъектов РФ не стоят). Во-вторых, это ведет к разрастанию и без того беспредельно большого бюрократического административного аппарата и соответствующих госрасходов. Что произойдет принципиально позитивного, если к льготируемым ОЭЗ и ТОРам добавить еще и макрозоны в виде Енисейской, не ясно».
Политолог Юрий Москвич подчеркнул, что идея, озвученная Уссом, должна была появиться. По его словам, она имеет как экономические, так и политические мотивы. «Все три региона в течение последних 10–15 лет активно взаимодействуют друг с другом. Идея создания Енисейской экономической зоны естественна, потому что всем трем регионам не хватает инвестиций. Два из этих регионов, Красноярский край и Хакасия, которая входила в состав края, были любимцами госплана СССР. И в 70-е, 80-е гг. получали серьезное инвестирование в развитие. В той или иной степени инвестирование в развитие Красноярского края и Хакасии продолжалось до кризиса 2008–2009гг. Кризис создал массу неожиданностей для красноярской элиты и элиты Хакасии и Тувы, когда поток инвестиций ограничился. Несколько лет назад министр обороны РФ Сергей Шойгу озвучил идею о создании корпорации по развитию Сибири, центр которой должен был находиться в Красноярском крае. Это вполне соответствовало ожиданиям элит этих трех субъектов РФ. Но этот проект был отодвинут, и поток инвестиций пошел на Дальний Восток. И Дальний Восток стал успешным соперником Центральной Сибири в получении дополнительных инвестиций. Поэтому элиты Красноярского края и двух соседних регионов не могли оставить это просто так и выдвинули новою идею, по-видимому, договорившись с Минэкономразвития России начать поворот России на Восток не только с Дальнего Востока, но и с Центральной Сибири. Цель проекта типична – резкое повышение инвестирования за счет федеральных или общегосударственных инвестиций», – считает Москвич.
Он предполагает, что Енисейская экономическая зона может стать новой точкой роста региона после завершения Универсиады, которая должна пройти в Красноярском крае в 2019г. Москвич также не исключает, что заявление Усса связано с тем, что в этом году пройдут губернаторские выборы, где сам врио будет их главным участником.


http://club-rf.ru/24/detail/2261


8 января 2018Российская газета

Простят на семь лет. С нового года субъектам РФ дали отсрочку по возврату бюджетных кредитов

С 1 января 2018 года запущена программа реструктуризации накопленных регионами бюджетных кредитов. Она рассчитана на 7-12 лет. За это время регионы - участники программы должны сократить коммерческую долговую нагрузку, дефицит своих бюджетов. Об этом в конце декабря на Госсовете сообщил Владимир Путин.
Исчезнут ли дешевые бюджетные кредиты, рассматривается ли вариант полного списания долговых обязательств регионов, в интервью "Российской газете" рассказал доктор экономических наук, директор Института реформирования общественных финансов Владимир Климанов.
Владимир Викторович, сколько регионов сейчас являются получателями бюджетных кредитов?Владимир Климанов: Бюджетные кредиты получают больше 70 субъектов РФ, всего их у нас 85.
Достаточно ли семи лет, чтобы расплатиться регионам по накопленным долговым обязательствам?
Владимир Климанов: В первые два года действия программы предполагается дать максимальные льготные условия, регионам нужно будет выплачивать всего по 5 процентов долга ежегодно. Это позволит территориям только в ближайшие два года высвободить, по приблизительным подсчетам, 428 миллиардов рублей, которые могут пойти на инвестиционные программы. Например, власти Новгородской области уже заявили, что в 2018 году при реструктуризации бюджетной части госдолга смогут сэкономить 176 миллионов рублей.
Почему понадобилась в принципе эта программа?
Владимир Климанов: Сложилась такая ситуация, что регионы оказались завязаны на новых расходных обязательствах, а доходы не увеличивались. Поэтому объем госдолга, который стал нарастать в 2013-2015 годах, для территорий оказался непосильной ношей. И поэтому первоначальное решение о замещении коммерческих кредитов бюджетными, чтобы освободить регионы по крайней мере от ненужных платежей по процентам, связанным с обслуживанием госдолга, до конца проблему не решил. Ситуация с высокой закредитованностью осталась. Стоит признать, что действия, которые были предприняты со стороны федерального центра по отношению к регионам, какими бы жесткими ни казались, оказались действенными. Так, госдолг регионов еще пару лет назад составлял 2,5 триллиона рублей, а по данным на начало декабря 2017 года, он снизился до 2,14 триллиона рублей.
А какие меры оказались наиболее действенными?
Владимир Климанов: Удалось остановить рост различных социальных льгот для населения. Не секрет, что в некоторых регионах стали вводить свои дополнительные меры соцподдержки. Знаю, что даже есть, например, звание "ветеран труда", которое учреждено региональными властями.
Кроме того, удалось не наращивать штат работников бюджетных учреждений. Это привело к тому, что расходы в этом направлении не росли.
Госдолг регионов пару лет назад составлял 2,5 трлн рублей, а в декабре 2017 года он снизился до 2,14 трлн
Бытует и такая точка зрения, что сейчас необходимо усилить финансовую помощь регионам. Вы так не думаете?
Владимир Климанов: Финансовая помощь в виде межбюджетных трансфертов сохранялась несколько лет почти на одном уровне - около 1,6 триллиона рублей. Поэтому говорить о том, что регионы стали получать больше финансовой помощи, нельзя. Хотя бы в силу того, что это все в номинальном выражении, а с учетом инфляции субъекты РФ стали получать из федерального бюджета даже меньше, чем еще несколько лет назад. Поэтому самым действенным инструментом сокращения госдолга регионов оказалось ужимание расходов региональных бюджетов.
Во время пресс-конференции Владимир Путин говорил, что одним регионам дадут возможность реструктуризировать свою задолженность в течение семи лет, а другие, кто сможет обеспечивать рост налоговой базы не ниже инфляции, получат дополнительную рассрочку на 12 лет. Какие регионы могут претендовать на максимальный срок рассрочки по кредитам?
Владимир Климанов: Краснодарский край имеет все шансы получить 12-летний срок по реструктуризации задолженности. У него до недавнего времени был наибольший объем долга - около 150 миллиардов рублей. Однако стоит учитывать объемы госдолга не только в абсолютном значении, но и в динамике. Его можно соотносить как с валовым региональным продуктом, так и с налоговыми и неналоговыми доходами бюджета. И вот какое наблюдение: если в 2016 году госдолг, превышающий годовой объем налоговых и неналоговых доходов, имели 14 регионов, то уже в середине 2017 года их было всего 8. То есть федеральному центру удалось снять остроту напряжения с госдолгом в наиболее сложных регионах. С другой стороны, число регионов, задолженность которых стала составлять больше половины от годового объема налоговых и неналоговых доходов, уже превысила 50.
С этого года дешевые бюджетные кредиты не исчезнут?
Владимир Климанов: Нет, практика выдачи бюджетных кредитов будет продолжаться. Более того, будут расширены возможности их погашения. Другое дело, что пик активного распределения бюджетных кредитов, который пришелся на два последних года, уже прошел. Многие воспринимали эту федеральную поддержку как антикризисные меры.
По данным Счетной палаты на 1 июля 2017 года, доля бюджетных кредитов в структуре госдолга составляла 47,6 процента (всего же их было выдано почти на 1 триллион рублей). А банковских - 27,7 процента. Какие регионы злоупотребляют банковскими кредитами?
Сейчас скорее всего бюджетные кредиты будут выдаваться в исключительных случаях.
Владимир Климанов: Обращение регионов за банковскими кредитами скорее всего вынужденная мера. Например, один из самых крупных получателей банковских кредитов - Красноярский край. Он брал и тратил в позапрошлом году 6 миллиардов рублей на обслуживание коммерческих кредитов. Но другого выбора у него просто нет. Считается, что более эффективным и дешевым инструментом являются региональные ценные бумаги. В целом это так, но ценные бумаги требуют гораздо большего администрирования, это сложный инструмент. И поэтому лучше взять кредит в коммерческом банке.
Вы можете назвать регионы, которые чаще других обращаются за коммерческими кредитами?
Владимир Климанов: По данным минфина на 1 декабря 2017 года, Краснодарский край набрал коммерческих кредитов на 51 миллиард рублей. Архангельская область, которая не выпускает ценные бумаги, одолжила у банков под проценты 19 миллиардов рублей. Республика Мордовия оказалась в очень сложной ситуации, в итоге оформила 14 миллиардов коммерческих, плюс еще 24 бюджетных кредита, и еще 8 ценных бумаг.
Рассматривается вариант полного списания долгов регионам?
Владимир Климанов: В чистом варианте вряд ли это возможно. При этом практика такая есть, поэтому вполне вероятно, что аналогичные инструменты будут так или иначе применяться. Например, в виде использования дополнительной неформализованной финансовой помощи, которая пойдет в регионы и реально просто погасит накопленные объемы бюджетных кредитов.
 


https://rg.ru/2018/01/08/klimanov-restrukturizaciia-kreditov-pozvolit-regionam-sekonomit-biudzhety.html


4 января 2018ФедералПресс

Центр должен задуматься об изъянах в межбюджетных отношениях

«ФедералПресс» изучает мнение известных политиков и экспертов о политических, экономических и социальных итогах 2017 года и перспективах года грядущего. Тему состояния финансовой сферы прокомментировал директор Института реформирования общественных финансов Владимир Климанов:
Нельзя допустить реальных дефолтов регионов. Есть большое желание политических сторон найти оптимальное решение этой проблемы. Признание этой проблемы стало правильным шагом, так как ранее складывалась очень странная ситуация − многие главы регионов говорили, что есть реальная проблема с госдолгом, но их как будто не слышали. Сейчас признали, что снять ее текущими инструментами невозможно, и нужна реструктуризация. Вопрос теперь в том, чтобы не давать в будущем субъектам Федерации возможность опять накопить столь высокую задолженность по такой же схеме. В свою очередь, Центр должен задуматься об имеющихся изъянах в межбюджетных отношениях, которые приводят к росту задолженности регионов.«В части финансов итоги года оказались более благоприятны, чем прогнозировалось ранее. Правительству и Минфину удалось сдержать рост расходов и те показатели дефицита федерального бюджета, которые есть, – они не говорят о каком-то кризисном состоянии государственных финансов. Хуже обстоит дело с региональными бюджетами, так как там сложилась сложная ситуация с исполнением бюджета по причине, в первую очередь, долговой зависимости. Поняв это, федеральный Центр запускает программу реструктуризации госдолга регионов, которая будет включать в себя если не списание, то долгосрочное пролонгирование. Это станет определенной нагрузкой на бюджет, но если этого не сделать, последствия будут куда хуже.
Если говорить о прогнозе на 2018 год, то здесь имеется высокая степень неопределенности. Это связано с тем, что начало нового политического цикла может повлечь за собой некоторые изменения бюджетной и налоговой политики. Из негативных факторов, которые влияют на состояние госфинансов, можно назвать продолжающийся режим санкций и волантильность цен на нефть. Нельзя сказать, что они столь высоки, чтобы получать сверхдоходы, но они гораздо выше, чем закладывалось в бюджет».


http://fedpress.ru/expert-opinion/1923271


Архив: 2018201720162015201420132012201120102009200820072006200520042003
html счетчик посещений